|
|
Пути-дороги живописца Олега Теняева
© Лада Вихорева, искусствовед,
сотрудник Государственного Русского музея Из окна мастерской Олега Теняева открывается один из самых характерных петербургских видов — упругие изгибы набережных канала Грибоедова, колокольня и купола собора Николы Морского, торговые ряды Никольского Гостиного двора. Эту мастерскую, а точнее, окна с таким видом, Олег нашёл несколько лет тому назад. С тех пор из-под его кисти вышла уже целая сюита пейзажей, доминантой которых являются узнаваемые голубые силуэты. 'Весна. Крюков канал', 'Золотые купола', 'Дождь'… Думается, что обретение этой мастерской стало своеобразным рубежом для живописца. Она стала зримым воплощением звания петербургского художника, и ощутимым этапом на длинном пути по овладению профессией. Начинался этот путь довольно давно и далеко от берегов Невы. Из маленького уральского посёлка Широкая речка Олег ездил в детскую художественную школу Свердловска, после чего с лёгкостью поступил в Свердловское художественное училище. До сих пор в своей мастерской Олег Теняев с признательностью листает альбом Г. С. Мосина, одного из заслуженных уральских живописцев, добрым словом вспоминает любимого учителя, а также его коллег: В. Д. Сыскова и Г. С. Метелева. Все трое были выпускниками ленинградской Академии художеств, и вполне закономерно, что мечтающий о профессии художника Олег сразу после армии поехал в Ленинград поступать в Академию. Здесь, где переплетаются дороги и тропки, берущие начало из самых разных концов нашей страны, его ждал многими поколениями опробованный путь: подготовительные курсы, конкурс, поступление. Учебные постановки, пленэрные поездки, работа в мастерских. Учителя: Е. Е. Моисеенко, П. Т. Фомин, С. Д. Кичко, В. В. Загонек. Товарищи по учёбе, общение с которыми будет служить поддержкой и после окончания Академии. Возможно, именно годы после окончания учёбы, — самые трудные. После чётко расписанного и выверенного годами учебного плана наступает период свободного плавания. После напряжённых лет освоения академической школы — не менее трудный путь её преодоления в поисках собственного стиля. На этом пути серьёзное значение приобретают собственные ранние впечатления и воспоминания. Не случайно небольшие холсты с изображением тети Лели, в доме которой прошло детство Олега, до сих пор привлекают внимание и своей добротностью, и внутренней теплотой (этюд 'Письмо', 1990; картина 'Леля', 1995). Важную роль играет и самостоятельное штудирование творчества мастеров. Появляются работы, в которых Олег Теняев не без доли мягкой иронии вступает в своеобразный диалог с классиками русской реалистической живописи начала ХХ века. Эти картины разноплановы. Вот комната, залитая светом, фрукты на белом столе, спокойно сложенные руки и детская головка в контрсвете — это успешная попытка испытать себя в разрешении знаменитой загадки серовской 'Девочки с персиками' (картина 'Маша', 1995). А вот сумеречный колорит, атмосфера таинственности и форма, вылепленная мастихином, словно из драгоценных самоцветов — дань врубелевским сказочным персонажам ('Мечтатели', 1997). Неброская природа среднерусской полосы, щемящие пейзажные мотивы, тонкие цветовые нюансы — тут нельзя не вспомнить певца русского пейзажа И. Левитана. Подобное обращение к классикам не стоит путать с простым цитированием или заимствованием. Применение на практике классических приёмов и техники старых мастеров восходит к давней традиции обучения на образцах и является одной из важных сторон академической образовательной системы. В результате творческих поисков выкристаллизовываются собственные манера и стиль, по которым будут узнавать художника. Сейчас уже можно говорить об узнаваемости живописи Олега Теняева. Немалую роль в этом играют постоянные поездки на пленэр. Палитра художника высветлилась, краски стали более чистыми и звонкими, мазок широким и свободным. Всё более часто у коллег и зрителей напрашивается сравнение теняевских работ с произведениями Константина Коровина, пожалуй, самого известного русского импрессиониста 'серебряного века'. Сходство это усиливается и общностью мотивов. Летом Олег Теняев работает в Гурзуфе и в буквальном смысле ходит по стопам Коровина. Теняев пишет этюды на открытом воздухе, широкой кистью, в свободной манере, особое очарование которой состоит в лёгкой незавершённости. Для непосвящённых стоит отметить, что это впечатление лёгкости обманчиво. Не тем, что требует невидимых усилий, а тем, что малейшая неточность или фальшь превращают полотно в ученическую неуверенную работу. Такая техника живописи, при которой холст 'дышит', а краски сохраняют свою свежесть, требует уверенной руки и тонкого чувства меры. Помимо напоённых солнцем крымских уголков Теняев продолжает писать и северные пейзажи. Он ходит по Питеру и ездит по его окрестностям. К 300-летию города он подготовил выставку 'Петербургская элегия', представленные на ней произведения разошлись по различным собраниям. География поездок самого художника тоже расширяется. Он уже побывал в Италии, США. Успел принять участие в десятках выставок и устроить несколько персональных. Мы ездим в дальние края за новыми впечатлениями. Но, с другой стороны, еще и за тем, чтобы, вернувшись, по-новому взглянуть на давно знакомые вещи. Для живописца это особенно актуально. После праздничной экзотики и яркого многоцветия юга питерский художник острее чувствует оттенки и полутона северной природы. Лаконичный пейзаж 'Утро на озере Сиверском' (2000) весь построен на нюансах. Это замечательный пример волшебства живописи, когда при отсутствии деталей и непонятными для непосвященных средствами создается образ, трогающий душу. Кажутся осязаемыми шаткие деревянные мостки, жухлая озерная трава, пробивающаяся сквозь туман первые солнечные блики и одинокая лодка — своеобразный 'замковый камень' всей композиции. Лодка, челн, парусник,- их вид невольно вызывает глубинные ассоциации. С древних времен они служили человеку для преодоления водных пространств, а их изображения приобрели символическое значение пути и возвращения к родным берегам. Возможно, Олег Теняев и не задумывался об аллегорической подоплеке, преобразующий утлую, потемневшую от времени лодченку в символ человеческой судьбы, но историческая память и художественная восприимчивость привели его к созданию целой серии этюдов под названием 'Лодки' (1999-2000). И все-таки лирике и философии живописец предпочитает динамичные, жизнеутверждающие мотивы. Осенью он радуется богатым золоту и пурпуру увядающей листвы, зимой — всеобщему снежному наряду, весной — вольному цветению природы, а летом — обилию зелени и цветов. Зачастую цветы оказываются главными героями его работ. Именно героями, а не частью натюрморта. Вот стройные люпины неожиданно украсили придорожную лужайку. Ромашки заполонили собой все и вся, и лишь приглядевшись, понимаешь, что они стоят в сверкающем ведре. Вот репей вырос, никого не спросясь, посреди поля и горделиво вознес свои пуховые головки выше всех к самым облакам, а вот и мощные подсолнухи, в изнеможении склонившие свои отяжелевшие головы, но все еще радующие нас солнечным теплом. Жизнелюбивому, с подвижным темпераментом Олегу Теняеву как нельзя лучше удалась работа в Крыму, на Черноморском побережье, куда он ездит уже не первый раз. Изобильная южная природа щедро предоставляет натурный материал для художника, а яркое солнце заставляет звучать в полную силу все краски. Здесь появились реалистичные и в то же время очень декоративные теняевские натюрморты. В этом жанре прежде, чем написать натуру, не менее важно, ее хорошо поставить. Олег делает это так, что в его натюрмортах практически отсутствуют тени. Зато с предельной силой используются возможности цвета. Спектрально противоположные цвета (красный и зеленый, желтый и фиолетовый), положенные рядом, усиливают друг друга. Их звонкий контраст в 'Натюрморте с арбузом' (2004) помогает достичь ощущения свежести сочных фруктов. 'Натюрморт с дыней', напротив, построен на сближенных тонах и игре рефлексов. Красно-коричневые, охристо-желтые, зеленовато-коричневые и бардовые пятна передают привлекательность трапезы в разгар южного жаркого дня. Разумеется, пишет Теняев и этюды: тенистые дворики, залитые солнцем улочки, песчаные пляжи, и прибрежные камни. Тема камней и воды, этих стихий, олицетворяющих вечный покой и вечное движение, особенно часто привлекает внимание художника. В попытках запечатлеть неумолкающий морской прибой незаметно меняется и техника живописи, иногда приближаясь к пуантилизму. Мазки краски ложатся хаотично, подобно брызгам. И только отдалившись от полотна, видишь, как послушные замыслу или чутью автора они сливаются в цельный трепещущий образ — 'Шторм', 'Волна', 'Камни' (2004). Хотя возможно, что, желание художника добиться максимальной импрессионистической выразительности, заставляет его искать вокруг себя трудно уловимые, изменчивые формы. Заметным явлением стала прошедшая в 2004 году совместная выставка Олега Теняева с друзьями-живописцами В. Кожевниковым и Т. Жумабаевым. Для неё было выбрано звучное и символичное название — 'Дорогами аргонавтов'. С одной стороны, здесь были продемонстрированы работы, привезённые из различных географических точек, с другой — нашли отражение три индивидуальных творческих пути. В последнее время художнику становится тесно в рамках камерно жанра. В соответствии с количеством пройденных километров, написанных этюдов и стертых кистей растет и потребность в самовыражении, в работе над серьезной картиной. В мастерской Олега Теняева уже стоит почти законченный большой холст 'Дыхание весны', большой и светлый. Полный чувства восторга от ярких солнечных лучей, пробуждающейся после зимнего сна природы и от начала новой жизни. И тут в полной мере пригодились и сочная живопись, очищенная южным солнцем и широкий свободный мазок, радующий живописца своей фактурой, а зрителя своей выразительностью. Начав работу над большой картиной с родных березок среднерусской полосы, Олег Теняев не мог не использовать богатый крымский материал. Еще не поставлена точка, то есть не поставлена подпись, на полотне 'Дыхание весны', а художник уже готовит холст для новой картины 'Продавец арбузов'. Картины, в которой найдется место и лиричности пейзажа, и декоративности натюрморта, и занимательности жанра. Подобно легендарным мореплавателям, искателям Золотого руна, современный аргонавт Олег Теняев постоянно находятся в дороге и в поиске. После путешествий по далёким и не очень дальним берегам, Олег возвращается к себе домой, в мастерскую на набережной канала Грибоедова, из окон которой открывается типично питерский вид. Возможно, опять дождливый. Говорят, начинать новое дело или затевать новое путешествие в дождь — хорошая примета. Тем более, когда за окном блестят купола Николы Морского — покровителя моряков и путешественников… БИБЛИОГРАФИЯ 1. Олег Теняев. — СПб, 2000. Автор текста Иван Мосин.
2. Олег Теняев. Петербургская элегия. — СПб, 2003.
3. Дорогами аргонавтов. Живопись. Туман Жумабаев, Владимир Кожевников, Олег Теняев. — СПб, 2004. Автор вступительной статьи Михаил Герман.
|
|
Музейно-выставочный центр 
