Музейно-выставочный центр 
|
|
Музейно-выставочный центр
|
 |
 |
 |
 |
|
Василий Александрович Кокорев Ирина Романычева,искусствовед, Профессор Института им. И.Е. Репина К 250-летию Российской академии художеств Василий Александрович Кокорев Русский меценат, коллекционер, основатель 'Академической дачи' В Петербургском Музейно - выставочном центре 'Петербургский художник' прошли выставки художников – реалистов второй половины прошлого века. Среди них значительное место занимают художники, чье творчество неразрывно связано с Домом творчества 'Академическая дача' им. И.Е. Репина, на почве которой они воспитались. Это живописцы В.А. Федоров, В.В. Набатов, Б.С. Угаров, А.Д. Романычев, В.И. Рейхет. Этот Дом творчества, по существу, являлся во второй половине ХХ-го века крупным художественным центром нашей страны. Здесь работали художники, опиравшиеся на традиции московской школы живописи, поздних передвижников, русской иконописи (В.Н. Гаврилов, Ю.П. Кугач, А.П. и С.П. Ткачевы, В.Ф. Загонек, В.Ф. Токарев, М.К. Копытцева, Б.Ф. Федоров, В.М. Сидоров, А.Д. Романычев, Н.Е. Тимков, А.П. Левитин, Б.Ф. Домашников, Н.М. Позднеев, Л.А. Фокин, Н.А. Комиссаров, В.Ф. Шумилов, К.Г. Казанчан, Х.А. Якупов и многие другие). Основанный в 1884 году известным предпринимателем, высоко образованным человеком Василием Александровичем Кокоревым (1817-1889), Дом творчества сыграл огромную роль в русском изобразительном искусстве ХХ-го века. Значительная роль в общественной и культурной жизни России середины и второй половины ХIХ столетия принадлежала московскому и отчасти петербургскому купечеству. Оскудение старых дворянских коллекций привело к возникновению новых, принадлежавших выходцам из торгово-промышленного сословия. Для одних это был способ надежного помещения капитала. Другие же купеческие коллекции отличались прекрасным художественным вкусом. Причем, если художественное собирательство в России в ХVIII веке было замкнуто в придворно-аристократическом кругу и приобреталось классическое западноевропейское искусство, то в первой половине ХIХ столетия осуществляется коллекционирование новой русской школы. Крупной и характерной фигурой в кругу московских собирателей середины века был незаслуженно забытый выдающийся русский меценат, коллекционер и общественный деятель Василий Александрович Кокорев. В прошлом известный винный откупщик, высокообразованный, он, подобно Третьяковым, Мамонтовым, Морозовым, сыграл значительную роль в истории изобразительного искусства. Один из первых русских предпринимателей, он в 1862 году открыл в Москве первый национальный публичный музей. Более 250 живописных произведений отечественной школы содержала его коллекция. В нее входили 42 картины К.П. Брюллова, в том числе портреты Ю.П. Самойловой, А.А. и О.А. Шишмаревых, поэта В.А. Жуковского, Меллер-Закомельской с К.П. Брюлловым в лодке и много других портретов и эскизов к картинам, в частности, законченный эскиз для купола Исаакиевского собора и множество картонов для того же храма, рисунков, этюдов, подмалевков. Большая часть брюлловской экспозиции в ГРМ из коллекции Кокорева. Кроме того, это были работы Д.Г. Левицкого, В.Л. Боровиковского, К.К. Штейбена, много произведений И.К. Айвазовского, А.П. Боголюбова. 'Похороны' и 'Причащение умирающего' И.И. Реймерса, 'Итальянка под деревом' - Худякова, этюды и самый последний эскиз к картине А.А. Иванова 'Явление Мессии', работы А. Матвеева, Г.И. Угрюмова, О.А. Кипренского, А.Г. Варнека, В.А. Тропинина, пейзажи Ф.М. Матвеева, С.Ф. Щедрина, М.Н. Воробьева, М.И. Лебедева и много произведений других русских художников. В галерее Кокорева также находилось около 150 работ западноевропейского искусства. Восемь залов и небольшое помещение для чтения лекций в два света с хорами Кокоревского музея были богато и со вкусом убраны. В семи – выставлены экспонаты отечественной школы. В одном – картины – картины новейшей французской живописи. Близкий к славянофилам, Кокорев построил дом для музея '…в старобоярском стиле, и сбоку возвышалось нечто вроде терема с кровлею из какого-то особенного блестящего металла… не были забыты даже и полати', – писал граф М.Д. Бутурлин. (1) Кокорев был человеком смелых взглядов, оригинальных воззрений и широким по добродушию своего характера. Это был тип коренного русского человека с его особенностями и причудами – был не чужд современных утонченных манер, а крестился двумя перстами, пил шампанское с квасом и огуречным рассолом. Кто только не обращался к нему за деньгами. Иногда, глядя в окно и заметив грустное выражение лица, узнавал о причине и велел выдать из конторы 1000 рублей. Однажды, проигравшемуся уланскому майору было вручено 3000 рублей. В его кабинете на столе был поставлен золотой лапоть, который как бы олицетворял вкусы и убеждения Кокорева. Все это нашло отражение и в архитектуре музея, о чем говорилось выше, и в строительстве гостиницы в Москве (Кокоревское подворье), и во всей его дальнейшей деятельности. Грандиозный план Кокорева по освобождению крестьян в 1850-х годах, напугал правительственные круги. За ним был установлен полицейский надзор. (2) '(…) Наше купеческое сословие мало выставило людей, которые могли бы равняться с Кокоревым 'игрой ума', талантами и характером, да и не много по всей России за полстолетия сыщется людей такого калибра (…)', – отзывался о Кокореве современник. (3) Кокоревская галерея просуществовала всего несколько лет, так как финансовые неудачи владельца вынудили его начать продавать коллекцию. Да к тому же музей плохо посещался, он находился не в центре, а за улицей Маросейкой, в Трехсвятительском переулке. На протяжении нескольких лет Кокорев добивался создания Академической дачи, на свои средства ее благоустраивал. Из архивных документов видно, что он вникал во все детали творчества учеников Академии и стремился к улучшению их быта. Кокорев приобретает местечко 'Александровское' под Вышним Волочком. Оно находится у истоков реки Мсты напротив высокого холма с парком и казенным домом, построенном для Екатерины II на фундаменте петровского времени. (4) Дом этот служил конторой при Мстинском шлюзе, а после открытия железной дороги в 1851 году между Москвой и Петербургом, оказался ненужным, пришел в негодность. Идея устройства творческой дачи для учеников Академии художеств возникла задолго до ее открытия. Первоначально это представлялось в виде приюта для бедных учеников. 'В 1859 году (…) возникла мысль об устройстве приюта для недостающих учеников Императорской Академии Художеств. Эта мысль в 1861 году была (…) одобрена. Императорская Академия в то время не имела достаточно средств для устройства и содержания приюта, а потому осенью 1861 года была устроена выставка в залах Академии редких произведений, сбор с которой – 11500 рублей. Эта сумма (…) получила назначение – 'на устройство приюта художникам'. (5) К сожалению, по разным причинам приют не был устроен. Будучи в приятельских отношениях с конференц-секретарем АХ П.Ф. Исеевым, Кокорев в переписке с ним сообщал о пустующем замечательном природном участке с постройками, который мог бы послужить благодатным местом для творческой работы художников и зазывал Исеева приехать посмотреть на эту обетованную землю. 'Конференц – секретарь Академии в 1883 году, возвращаясь из Москвы, заехал вместе с последним (Кокоревым – И.Р.) в его имение Александровское на берегу Мстинского озера (Вышневолоцкого уезда Тверской губернии). Громадное озеро, красивое местонахождение, Мста, вытекающая тут в живописных берегах из озера, - все это вместе, озаренное солнцем, при невозмутимой тишине в воздухе, не могло не произвести глубокого впечатления, казалось, что тут дышится легче, чувствуется более сил и бодрости. Особенно это впечатление запало глубоко в душу, когда конференц-секретарь вместе с В.А. Кокоревым переправились на другой берег Мсты, взобрались на холм, с которого открылся вид ещё очаровательнее, площадь в несколько десятин, самом возвышенном изо всех окружающий местности, раскинут парк и стоит необитаемый дом. Дом и все постройки при нем опустели, парк запущен. Но, несмотря на это запустение, все-таки местность сама по себе так привлекательна, что невольно думалось, сидя на берегу озера, как было бы хорошо жить именно тут. Рассказы старожилов о необыкновенно здоровом климате, исцеляющем без всяких аптекарских приправ, ещё более заставили вдуматься, как бы воспользоваться этою необитаемою Палестиною для добрых хороших целей, (…) эта живописная даль, в которой не видно конца водному пространству, в которой и справа, и слева, и возле, и вдали, и внизу столько прекрасных картин, написанных природою, сколько тут материалов для художника и притом так недалеко от центра художественного русского мира'. (6) Выяснилось, что дом и парк принадлежит Министерству путей сообщения. После непродолжительной переписки, 8-го октября 1883 года было получено разрешение на аренду Академии художеств этой территории. 'Академии художеств предоставляется в пользование казенный дом на Мстинском озере при истоке реки Мсты, (…) дом этот предназначен для летнего пребывания лучших академистов, нуждающихся или в поправлении своего здоровья, или в усовершенствовании себя в искусстве этюдами с натуры'. (7) Были перестроены уже существующие и построены новые здания в довольно короткий срок, и в начале июля 1884 года смотритель и эконом приюта И.Н. Панфилов сообщал Кокореву о готовности приюта к приему учеников Академии: 'Милостивый государь, Василий Александрович! В дополнение телеграммы имею честь доложить Вам, что работы по исправлению дома с флигелем совершенно окончены и полы вымыты, так что к помещению не встретится ни малейшего препятствия. И. Панфилов. 7-го июля 1884 года Мстинский шлюз'. (8) 22 июля (по старому стилю) 1884 года произошло торжественное открытие приюта, который был назван Владимиро-Мариинским, – в честь великого князя Владимира Александровича, президента Академии художеств и императрицы Марии Федоровны. Позже он был переименован в 'Академическую дачу'. В первое лето пребывание учеников в приюте было очень коротким, меньше месяца. Однако В.А. Кокорев остался доволен результатами их работы: 'Краткость времени, проведенного нынешнее лето академистами, с 22 июля по 16 августа, и дождливые дни не дозволили им представить оконченные картины. Но между тем каждый из них успел нарисовать с натуры несколько этюдов, изображающих виды на приют, на окрестные местности…(9) Сначала в приюте поместилось только десять учеников Академии. Но к 1885 году его здания были настолько оборудованы и благоустроены, что в них помещалось уже большее количество академистов. 'Открытый первоначально для десяти пенсионеров, приют этот благодаря заботливости о нем его попечителя В.А. Кокорева быстро разросся, так что на нынешнее лето (1885 г. – И.Р.) в нем могло поместиться уже 29 человек. В том числе 27 академистов и 2 ученика Московского училища живописи и ваяния. (…) К двум прежде существовавшим тут домам, перестроенным Академией, прибавилось за прошедшую зиму несколько новых помещений, выстроенных на средства г. Кокорева: отдельный дом для дополнительных дортуаров, обширная, очень удобная для занятий мастерская, некоторые службы и красивый павильон с несколькими балконами'. (10) Академия художеств вначале мало интересовалась кокоревским детищем. По существу, академисты на протяжении трех с половиной месяцев, с середины мая до первого сентября, были предоставлены самим себе. Кокореву приходилось постоянно писать, напоминать об этом руководству Академии, хлопотать об упорядочении летней работы учеников: '…По отзыву самих академистов, они вовсе не знакомы с рисованием с натуры, посему, казалось бы полезным, если бы на будущее время два раза в месяц, дня на два или три приют посещали профессора живописи для руководства и нужных указаний в определении воздушной перспективы'. (11) Это возымело свое действие. С 1887 года устанавливается строгое расписание посещения приюта профессорами Академии художеств. В их числе были П.П.Чистяков, И.П. Пожалостин, В.И. Якоби и многие другие. В этом же году Кокорев отмечает летние успехи академистов: 'художественные успехи были гораздо значительнее минувших трех лет, чему академисты обязаны частому посещению приюта господами профессорами и постоянному пребыванию вблизи приюта на даче господина Колзакова двух известных профессоров господ Дмитриева-Оренбургского и Кившенко, которые по нескольку раз в неделю посещали приют и неоднократно приглашали к себе всех академистов, передавая им во время свиданий указания относительно колорита и воздушной перспективы'. (12) После реформы Академии художеств 1893 года новые профессора-руководители мастерских ориентировали учеников на пленэрную работу над этюдами, что сказалось также и на летних практических занятиях на Академической даче. 'В последнее время, с введением Академии нового устава, когда вакантное время увеличивалось до пяти месяцев, когда летним работам Совет вообще придает такое большое значение, и у учеников изменился в корне взгляд на летние месяцы. Этот взгляд, конечно, отразился на дачной жизни: теперь ученики все работают на даче по целым дням…' - писал в своем рапорте старшина приюта В.Сочеванов. (13) Благодаря заботам и материально помощи Кокорева в конце 1880-х – 90-х годах были созданы все необходимые условия для творчества на Академической даче. Кокорев, к тому же, придавал большое значение приюту еще и как целительному, оздоровительному месту. 'Местность эта, находясь выше Петербурга на 580 фут, имеет скатистую поверхность земли и никогда не представляет застоя дождевой воды, следовательно, и не имеет тех вредных испарений, которые на ровных плоскостях происходят от почворазложения… Из 30 академистов и 2 воспитанников Московского училища живописи, зодчества и ваяния, в течение трех лет, никто не был болен и все эти лица, вступая в конце мая в приют с увядшим цветом лица, оставляли его к 1 сентября с выражением оживления и здоровья', - писал Кокорев в своей книге 'Экономические провалы' (14) Он завещал вырученные от продажи этой книги деньги в пользу Владимир–Мариинского приюта. В 1889 году из этих денег был образован капитал, проценты с которого предназначались для выдачи 'двух – трех премий ежегодно, по окончании летнего сезона, за лучшие работы, исполненные учениками Академии художеств за время пребывания их во Владимиро–Мариинском приюте'. (15) Совет Академии художеств, сознавая значение Кокорева, в 1884 году сделал его своим почетным членом. (16) Со временем роль Академической дачи увеличивается, слава о ней выходит далеко за пределы Петербурга и Москвы. Сюда приезжают известные художники, деятели культуры. Предвидя такую популярность приюта, Кокорев ещё в 1884 году поднимал вопрос о переименовании железнодорожной станции 'Заречье' в 'Академическую', на которой теперь стали останавливаться поезда. Среди учеников Академии слух об Академической даче, как о благодатном месте для работы на пленэре, быстро распространился. Сюда потянулись лучшие, впоследствии известные русские художники, преимущественно пейзажисты: С.А. Виноградов, В.Н. Бакшеев, И.И. Бродский, П.М. Шухмин, М.М. Курилко, И.И. Творожников (17) М.Г. Платунов, П.А. Шиллинговский, П.В. Митурич, П.Д. Покаржевский (18), П.Д. Бучкин, А.И. Савинов, С.Л. Абугов и многие, многие другие. Приезжал на дачу А.И. Куинджи со своими учениками А.А. Рыловым, Н.К. Рерихом, К.Ф. Богаевским, Е.М. Столицей, Н.П. Химоной. Каждый раз они всей мастерской на лодках отправлялись к ближним островам на озере Мстино. Там писали этюды. А к вечеру разводили костер и пели песни, аккомпанируя себе на гитаре. Эти острова до сих пор называют в окрестных деревнях куинджиевскими. О решающем значении Академической дачи в своей творческой судьбе вспоминал один из учеников Куинджи, впоследствии академик живописи Е.И. Столица: 'вначале мои занятия живописью подвигались весьма неуспешно, но после первой поездки на Академическую дачу в 1891 году моя дальнейшая карьера была решена в положительном смысле. В одно лето мне удалось достигнуть столь хороших результатов, что осенью того же года Совет Академии удостоил мои работы награждением серебряной медалью. В следующем году я получил ещё две серебряные медали (большую и малую)…' (19) В деревне Малый Городок останавливался и работал известный художник А.П. Рябушкин, заезжавший сюда из имения своего друга и соученика по Академии художеств И.Ф. Тюменева 'Приволье'. Он жил в крайней избе этой деревни, как раз напротив дачи. Возможно, это могло быть в конце 80-х – 90-ом году когда Рябушкин работал над картиной 'Ожидание новобрачных от венца в Новгородской губернии' (1890 – 1891). Для конкурсной картины 'Теплый день' (1908) собирал этюдный материал на Академической даче И.И. Бродский: 'В 1907 году я провел два летних месяца на даче у Беклемишева в Тверской губернии. В другое лето я поселился на даче в той же деревне, недалеко от имения Манзей–Волковой. Работая над этюдами, я часто бывал на берегу озера, где стояла скамейка у большого мраморного льва. (…) Я взял большой саженный холст и, невзирая на комаров, которые сильно мешали работать, стал писать жену, позировавшую мне, сидя на скамейке. Через две недели портрет был готов, и я отвез его в свою академическую мастерскую для доработки'. (20) Помимо конкурсной работы Бродским представлено около 30 пейзажей, много этюдов, рисунков, акварелей, среди которых картина 'Академическая дача' (Музей-квартира И.И. Бродского, 1907), изображает двухэтажное здание с мастерской. На Академической даче также был создан очень интересный 'Групповой портрет студентов Академии художеств' А.Е. Яковлевым в 1912 году (Художественный музей в Мальме). По утверждению А.Н. Бенуа '…данное его произведение не что иное, как гениальная проба пера, как первоклассное упражнение'. (21) Художник точно воссоздал пейзаж Академической дачи, правда, с разворотом реки на 180 градусов, что позволило изобразить и кегельбан помещика Тупикова (ныне пристань Дома отдыха 'Валентиновка'), и шлюз с часовней, симметрически уравновешивающий композицию, и прямо по центру – большой двухэтажный дом, уже известный по картине И. Бродского, и другие детали обстановки дачи. На фоне этого развернутого пейзажа, на первом плане, заполняя почти всю плоскость холста, с точным портретным сходством изображены во весь рост академисты, каждый с предметом, определяющим занятие или черту характера – этюдник, музыкальный инструмент или спортивный снаряд. Себя Яковлев изобразил с кистями и представляющим жестом. 'Александр Яковлев, или как его звали Саша Яковлев, - ненасытный рисовальщик, всегда с толстым альбомом небольшого размера, с которым он не расставался никогда. Он вставал в шесть часов утра и, проделав гимнастику, сразу принимался за рисование. Яковлев хорошо знал анатомию человека. Он был физически развит, с прекрасной мускулатурой и мог демонстрировать на собственном теле любую мышцу, вызвав ее отдельно из ряда других', (22) - вспоминал о нем художник П.Д. Бучкин, также бывавший на Академической даче. О портретном сходстве свидетельствуют исполненные сангиной подготовительные наброски, портреты с натуры, атрибутированные нами – два портрета Рябинина, портрет Агафонова, Подушко, Пименова (Музей-квартира И.И. Бродского). Бывал на Академической даче также профессор Академии В.Е. Савинский, неподалеку жил ректор Академии В.А. Беклемишев, по соседству с последним – три лета подряд в сельце Березки провел М.В. Нестеров, написавший здесь портрет Беклемишева (1911). Несколько раз на даче бывал И.Е. Репин, имя которого она сейчас носит. Репин постоянно заботился о даче и ее питомцах. Он написал здесь свой знаменитый этюд 'На Академической даче' (ГРМ). Когда в 1904 году 'по случаю военного времени кредит на содержание не был отпущен' (24), Репин выступил в защиту дачи с заявлением в Совет Академии художеств, в котором выдвинул некоторые существенные положения, касающиеся направления студентов на дачу и характера их жизни там (25). Усилиями Репина и других профессоров Академии художеств кредит был ассигнован и в 1907 году дача была вновь открыта. С конца 1900-х годов на дачу приезжали в основном самые способные молодые художники Академии. Чаще всего это были ученики старших классов из мастерских В.Е. Маковского, В.Е. Савинского, Н.Н. Дубовского, Д.Н. Кардовского.(26) Работали над этюдами с натуры, необходимыми для учебных заседаний, иногда для программ. Это способствовало повышению профессионализма, помогало в учебной работе. Умер Кокорев в 1889 году от болезни сердца. Так как он принадлежал к безпоповской поморской секте, то отпевать его явились какие-то люди в черных длиннополых поддевках и служили бесконечные службы. Похоронили его в выдолбленном гробу на Охтенском старообрядческом кладбище.(27) После своего второго рождения в 1948 году Академическая дача стала своеобразным центром изобразительного искусства. Обладая многолетними традициями, она явилась первой и на редкость результативной формой подобного творческого общения художников. Здесь собирался этюдный материал к произведениям, большей частью входивших в основной фонд послевоенного искусства. Детище Кокорева, созданное в конце прошлого столетия, функционировало почти на протяжении всего ХХ-го века и явилось существенным вкладом в Отечественную культуру.
ПРИМЕЧАНИЯ 1. См: Записки графа М.Д. Бутурлина. Русский архив, 1898, ?10, с.178 2. Русский архив, 1885, ?7, с.447. 3. Наши государственные и общественные деятели.- СПб., 1891, сс. 177,178. 4. Об уступке ИАХ участка земли при Мстинском озере. 1883, РГИА, ф. 789, оп. 2, л. 272-274. 5. Там же, л. 37, 38. 6. Там же, л. 272-274. 7. Там же, л. 42. 8. Там же, л. 81. 9. Доклад В.А. Кокорева президенту ИАХ вел. Кн. Владимиру Александровичу в августе 1884 г. Там же, л. 151. 10. См: Внутренние известия. – Художественные новости, т. 3, 1885, стб. 329. 11. См: письмо В.А. Кокорева президенту ИАХ от 7 ноября 1887 г. РГИА, ф. 789, оп. 2, д. 31, л. 189. 12. Письмо В.А. Кокорева президенту ИАХ. РГАИ, ф. 789, оп. 2, д. 47, л.88. 13. Рапорт старшины приюта В. Сочеванова от 28/1Y-1898. Там же, д.170, л.31. 14. См: В.А. Кокорев. Экономические провалы. СПб., 1887, с. 212. 15. См: О пожертвовании А.В. Кокоревым денег, вырученных от продажи сочинения 'Экономические провалы', для образования капитала имени его отца В.А. Кокорева. 1889, РГАИ, ф. 789, оп. 2, д.178, лл. 12, 13. 16. См: там же, д. 186, л.1. 17. См: там же, д. 44, л. 26. 18. См: там же, л. 143. 19. Сведения о художественной деятельности, представленные Е.И. Столица для выдвижения на звание академика, от 17 февраля 1909 г., РГИА, ф. 789, оп. 2, д. 29, л. 72. 20. И.И. Бродский. Мой творческий путь. Л., - сс.54, 55. 21. См: Александр Бенуа размышляет. 1968, М., с. 223. 22. См: П.Д. Бучкин. О том, что в памяти. Л., 1962, с. 58. 23. И. Романычева. Академическая дача. Л., 1975, с. 31. 24. Докладная записка в Собрание ИАХ ректора Беклемишева от 27/111-1907 г. РГАИ, ф. 789, оп. 2, д. 170, л. 102. 25. Полностью письмо Репина Общему собранию ИАХ от 12/1Y- 1907 г. нами впервые опубликовано в кн: И. Романычева. Академическая дача, Л., 1975, с. 33. 26. См: РГАИ, ф. 789, оп. 2, д. 170, л.159 27. Наши государственные и общественные деятели. СПб, 1891, с. 176.
|
|
 |
|||||
|
Санкт-Петербург, набережная реки Мойки, 100; (812) 337-13-39
e-mail: info@piter-art.com |
|||||
|
|
